Неточные совпадения
Узнал, в какую
церковь приходила она по воскресным дням, становился всякий раз насупротив ее, чисто одетый, накрахмаливши сильно манишку, — и дело возымело успех: пошатнулся суровый повытчик и зазвал его на чай!
На старшую дочь Александру Степановну он не мог во всем положиться, да и был прав, потому что Александра Степановна скоро убежала с штабс-ротмистром, бог весть какого кавалерийского полка, и обвенчалась с ним где-то наскоро в деревенской
церкви,
зная, что отец не любит офицеров по странному предубеждению, будто бы все военные картежники и мотишки.
— Послушайте, Петр <Петрович>! Но ведь вы же молитесь, ходите в
церковь, не пропускаете, я
знаю, ни утрени, ни вечерни. Вам хоть и не хочется рано вставать, но ведь вы встаете и идете, — идете в четыре часа утра, когда никто не подымается.
Каменный ли казенный дом, известной архитектуры с половиною фальшивых окон, один-одинешенек торчавший среди бревенчатой тесаной кучи одноэтажных мещанских обывательских домиков, круглый ли правильный купол, весь обитый листовым белым железом, вознесенный над выбеленною, как снег, новою
церковью, рынок ли, франт ли уездный, попавшийся среди города, — ничто не ускользало от свежего тонкого вниманья, и, высунувши нос из походной телеги своей, я глядел и на невиданный дотоле покрой какого-нибудь сюртука, и на деревянные ящики с гвоздями, с серой, желтевшей вдали, с изюмом и мылом, мелькавшие из дверей овощной лавки вместе с банками высохших московских конфект, глядел и на шедшего в стороне пехотного офицера, занесенного бог
знает из какой губернии на уездную скуку, и на купца, мелькнувшего в сибирке [Сибирка — кафтан с перехватом и сборками.] на беговых дрожках, и уносился мысленно за ними в бедную жизнь их.
На второй неделе великого поста пришла ему очередь говеть вместе с своей казармой. Он ходил в
церковь молиться вместе с другими. Из-за чего, он и сам не
знал того, — произошла однажды ссора; все разом напали на него с остервенением.
Оно было в самом деле бескорыстно, потому что она ставила свечку в
церкви, поминала Обломова за здравие затем только, чтоб он выздоровел, и он никогда не
узнал об этом. Сидела она у изголовья его ночью и уходила с зарей, и потом не было разговора о том.
Городничий. Ну, а что из того, что вы берете взятки борзыми щенками? Зато вы в бога не веруете; вы в
церковь никогда не ходите; а я, по крайней мере, в вере тверд и каждое воскресенье бываю в
церкви. А вы… О, я
знаю вас: вы если начнете говорить о сотворении мира, просто волосы дыбом поднимаются.
— Да вот спросите у него. Он ничего не
знает и не думает, — сказал Левин. — Ты слышал, Михайлыч, об войне? — обратился он к нему. — Вот что в
церкви читали? Ты что же думаешь? Надо нам воевать за христиан?
Никто не
знал, какой она религии, — католической, протестантской или православной; но одно было несомненно — она находилась в дружеских связях с самыми высшими лицами всех
церквей и исповеданий.
Если она будет разведенною женой, он
знал, что она соединится с Вронским, и связь эта будет незаконная и преступная, потому что жене, по смыслу закона
церкви, не может быть брака, пока муж жив.
— Да что же в воскресенье в
церкви? Священнику велели прочесть. Он прочел. Они ничего не поняли, вздыхали, как при всякой проповеди, — продолжал князь. — Потом им сказали, что вот собирают на душеспасительное дело в
церкви, ну они вынули по копейке и дали. А на что — они сами не
знают.
— «Да, то, что я
знаю, я
знаю не разумом, а это дано мне, открыто мне, и я
знаю это сердцем, верою в то главное, что исповедует
церковь».
— Но в христианских обществах и у нас, сколько я
знаю, развод допущен, — сказал Степан Аркадьич. — Развод допущен и нашею
церковью. И мы видим….
Несколько недель спустя я
узнал, что Лукерья скончалась. Смерть пришла-таки за ней… и «после Петровок». Рассказывали, что в самый день кончины она все слышала колокольный звон, хотя от Алексеевки до
церкви считают пять верст с лишком и день был будничный. Впрочем, Лукерья говорила, что звон шел не от
церкви, а «сверху». Вероятно, она не посмела сказать: с неба.
— Не
знаю, — отвечал Бурмин, — не
знаю, как зовут деревню, где я венчался; не помню, с которой станции поехал. В то время я так мало полагал важности в преступной моей проказе, что, отъехав от
церкви, заснул, и проснулся на другой день поутру, на третьей уже станции. Слуга, бывший тогда со мною, умер в походе, так что я не имею и надежды отыскать ту, над которой подшутил я так жестоко и которая теперь так жестоко отомщена.
— Храмы — у нас есть, а
церковь — отсутствует. Католики все веруют по-римски, а мы — по-синодски, по-уральски, по-таврически и уж бесы
знают, как еще…
Изредка она говорила с ним по вопросам религии, — говорила так же спокойно и самоуверенно, как обо всем другом. Он
знал, что ее еретическое отношение к православию не мешает ей посещать
церковь, и объяснял это тем, что нельзя же не ходить в
церковь, торгуя церковной утварью. Ее интерес к религии казался ему не выше и не глубже интересов к литературе, за которой она внимательно следила. И всегда ее речи о религии начинались «между прочим», внезапно: говорит о чем-нибудь обыкновенном, будничном и вдруг...
— Вот они, великомученики нашей
церкви,
церкви интеллектуалистов, великомученики духа, каких не
знает и не имеет
церковь Христа…
— Ну, — сказал он, не понижая голоса, — о ней все собаки лают, курицы кудакают, даже свиньи хрюкать начали. Скучно, батя! Делать нечего. В карты играть — надоело, давайте сделаем революцию, что ли? Я эту публику понимаю. Идут в революцию, как неверующие
церковь посещают или участвуют в крестных ходах. Вы
знаете — рассказ напечатал я, — не читали?
— Не верю, — понимаешь! Над попом стоит епископ, над епископом — синод, затем является патриарх, эдакий,
знаешь, Исидор, униат.
Церковь наша организуется по-римски, по-католически, возьмет мужика за горло, как в Испании, в Италии, — а?
Если хотите подробнее
знать о состоянии православной
церкви в Российской Америке, то прочтите изданную, под заглавием этим, в 1840 году брошюру протоиерея И. Вениаминова.
Вскоре она заговорила со мной о фрегате, о нашем путешествии.
Узнав, что мы были в Портсмуте, она живо спросила меня, не
знаю ли я там в Southsea
церкви Св. Евстафия. «Как же,
знаю, — отвечал я, хотя и не
знал, про которую
церковь она говорит: их там не одна. — Прекрасная
церковь», — прибавил я. «Yes… oui, oui», — потом прибавила она. «Семь, — считал отец Аввакум, довольный, что разговор переменился, — я уж кстати и «oui» сочту», — шептал он мне.
Прикажете повторить, что туннель под Темзой очень… не
знаю, что сказать о нем: скажу — бесполезен, что
церковь Св. Павла изящна и громадна, что Лондон многолюден, что королева до сих пор спрашивает позволения лорда-мэра проехать через Сити и т. д. Не надо этого: не правда ли, вы все это
знаете?
— Думай себе что хочешь, — сказал Данило, — думаю и я себе. Слава богу, ни в одном еще бесчестном деле не был; всегда стоял за веру православную и отчизну, — не так, как иные бродяги таскаются бог
знает где, когда православные бьются насмерть, а после нагрянут убирать не ими засеянное жито. На униатов [Униаты — принявшие унию, то есть объединение православной
церкви с католической под властью римского папы.] даже не похожи: не заглянут в Божию
церковь. Таких бы нужно допросить порядком, где они таскаются.
Вот, например,
знаете ли вы дьяка диканьской
церкви, Фому Григорьевича?
Староста
церкви говорил, правда, что они на другой же год померли от чумы; но тетка моего деда
знать этого не хотела и всеми силами старалась наделить его родней, хотя бедному Петру было в ней столько нужды, сколько нам в прошлогоднем снеге.
«Он и всех-то нас святее и исполняет труднейшее, чем по уставу, — сказали бы тогда иноки, — а что в
церковь не ходит, то, значит, сам
знает, когда ему ходить, у него свой устав».
Вот если бы суд принадлежал обществу как
церкви, тогда бы оно
знало, кого воротить из отлучения и опять приобщить к себе.
Вернувшись из
церкви, Нехлюдов разговелся с тетушками и, чтобы подкрепиться, по взятой в полку привычке, выпил водки и вина и ушел в свою комнату и тотчас же заснул одетый. Разбудил его стук в дверь. По стуку
узнав, что это была она, он поднялся, протирая глаза и потягиваясь.
— Ну, нет. Тут странно только то, что мы так мало
знаем учение нашей
церкви, что принимаем за какое-то новое откровение наши же основные догматы, — сказал Селенин, как бы торопясь высказать бывшему приятелю свои новые для него взгляды.
Начальник же тюрьмы и надзиратели, хотя никогда и не
знали и не вникали в то, в чем состоят догматы этой веры, и что означало всё то, что совершалось в
церкви, — верили, что непременно надо верить в эту веру, потому что высшее начальство и сам царь верят в нее.
Мужики,
узнавши племянника Марьи Ивановны, проводили его на сухонькое, где слезть, взяли привязать его лошадь и провели его в
церковь.
Церковь была полна праздничным народом.
В промежутке между ранней и поздней обедней Нехлюдов вышел из
церкви. Народ расступался перед ним и кланялся. Кто
узнавал его, кто спрашивал: «чей это?» На паперти он остановился. Нищие обступили его, он роздал ту мелочь, которая была в кошельке, и спустился со ступеней крыльца.
— Так вы с ним по ночам шатаетесь! — обратился он к Райскому. — А
знаете ли вы, что он подозрительный человек, враг правительства, отверженец
церкви и общества?
Любила, чтоб к ней губернатор изредка заехал с визитом, чтобы приезжее из Петербурга важное или замечательное лицо непременно побывало у ней и вице-губернаторша подошла, а не она к ней, после обедни в
церкви поздороваться, чтоб, когда едет по городу, ни один встречный не проехал и не прошел, не поклонясь ей, чтобы купцы засуетились и бросили прочих покупателей, когда она явится в лавку, чтоб никогда никто не сказал о ней дурного слова, чтобы дома все ее слушались, до того чтоб кучера никогда не курили трубки ночью, особенно на сеновале, и чтоб Тараска не напивался пьян, даже когда они могли бы делать это так, чтоб она не
узнала.
Одного франта так отделал,
узнав, что он в Троицу не был в
церкви, что тот и язык прикусил.
И сам Яков только служил за столом, лениво обмахивал веткой мух, лениво и задумчиво менял тарелки и не охотник был говорить. Когда и барыня спросит его, так он еле ответит, как будто ему было бог
знает как тяжело жить на свете, будто гнет какой-нибудь лежал на душе, хотя ничего этого у него не было. Барыня назначила его дворецким за то только, что он смирен, пьет умеренно, то есть мертвецки не напивается, и не курит; притом он усерден к
церкви.
— Вон там, — сказала она, указывая назад на
церковь, — где мы сейчас были!.. Я это до него
знала…
Он пошел к Вере, но ее не было дома. Марина сказала, что барышня ко всенощной пошла, но только не
знала, в какую
церковь, в слободе или в деревенский приход на гору.
Но ей до смерти хотелось, чтоб кто-нибудь был всегда в нее влюблен, чтобы об этом
знали и говорили все в городе, в домах, на улице, в
церкви, то есть что кто-нибудь по ней «страдает», плачет, не спит, не ест, пусть бы даже это была неправда.
А то представитель конкурса,
узнав об отлучке должника из долгового отделения, разыскивает его дома, врывается, иногда ночью, в семейную обстановку и на глазах жены и детей вместе с полицией сам везет его в долговое отделение. Ловили должников на улицах, в трактирах, в гостях, даже при выходе из
церкви!
—
Знаю: коли не о свадьбе, так известно о чем. Да не на таковских напал. Мы его в бараний рог согнем. В мешке в
церковь привезу, за виски вокруг налоя обведу, да еще рад будет. Ну, да нечего с тобой много говорить, и так лишнее наговорила: девушкам не следует этого
знать, это материно дело. А девушка должна слушаться, она еще ничего не понимает. Так будешь с ним говорить, как я тебе велю?
— Теперь, Верочка, у меня к тебе еще просьба. Ведь ты
знаешь, в
церкви заставляют молодых целоваться?
Можно не
знать Христа, будучи чуждым христианству (каковы и теперь нехристианские религии, в известной мере принадлежащие к еще дохристианской эпохе), но
зная о Нем и в то же время отрицаясь
Церкви, как единственного пути жизни в Нем, человек делается жертвой религиозного обмана и самообмана.
Не
знаю. В последнее время, то есть после окончания моего курса, она была очень хорошо расположена ко мне; но мой арест, слухи о нашем вольном образе мыслей, об измене православной
церкви при вступлении в сен-симонскую «секту» разгневали ее; она с тех пор меня иначе не называла, как «государственным преступником» или «несчастным сыном брата Ивана». Весь авторитет Сенатора был нужен, чтоб она решилась отпустить NataLie в Крутицы проститься со мной.
Но я подозревал, что он и сам любит побасенки больше Псалтыря; он
знал его почти весь на память, прочитывая, по обету, каждый вечер, перед сном, кафизму вслух и так, как дьячки в
церкви читают часослов.
Бабушка умылась, закутала платком вспухшее, синее лицо и позвала меня домой, — я отказался,
зная, что там, на поминках, будут пить водку и, наверное, поссорятся. Дядя Михаил еще в
церкви вздыхал, говоря Якову...
Я
знаю, что христианская
церковь установила еще в первые века, что Христос страдал не образно, а действительно и что и тело его, стало быть, было подчинено на кресте закону природы вполне и совершенно.
— Узнавать-то нечего, не стоит того, — ответил Морковников. — Хоша ни попов, ни
церкви Божьей они не чуждаются и, как служба в
церкви начнется, приходят первыми, а отойдет — уйдут последними; хоша раза по три или по четыре в году к попу на дух ходят и причастье принимают, а все же ихняя вера не от Бога. От врага наваждение, потому что, ежели б ихняя вера была прямая, богоугодная, зачем бы таить ее? Опять же тут и волхвования, и пляска, и верченье, и скаканье. Божеско ли это дело, сам посуди…
— Сама не
знаю и домыслиться не могу, что за сокровенные тайны, — в недоумении разводя руками, отвечала Дарья Сергевна. — А сдается, что тут что-то недоброе. Сбивает она нашу голубушку с пути истинного. В свою, должно быть, великороссийскую
церковь хочет ее совратить. Вот чего боюсь, вот чего опасаюсь, Марко Данилыч… Как подумаю, так сердце даже кровью обольется, так и закипит… Ох, Господи, Господи!.. До каких бед мы дожили.